Больница Никербокер / The Knick

(1 отзыв клиента)

(2014, США)

Доктор Джон Тэкери работает хирургом в нью-йоркской больнице Никербокер. Здесь применяют передовые методы и стараются помочь всем пациентам, но…

Описание

Доктор Джон Тэкери работает хирургом в нью-йоркской больнице «Никербокер». Здесь применяют передовые методы и стараются помочь всем пациентам — но до изобретения лазерного скальпеля и компьютерной томографии еще очень далеко, а в карету скорой помощи запрягают лошадей.


слоган: «Современная медицина должна была где-то зародиться»
режиссер: Стивен Содерберг
сценарий: Джек Эмиел, Майкл Беглер, Стивен Кац
оператор: Стивен Содерберг
в ролях: Клайв Оуэн, Андре Холлэнд, Джереми Бобб, Джульет Райлэнс, Ив Хьюсон, Майкл Ангарано, Кэра Сеймур, Эрик Джонсон, Крис Салливан, Майя Кэзан, Дэвид Фиерро, Марко Кака, Гленн Флешлер


Больница Ник / Больница Никербокер смотреть сериал онлайн

Факты о фильме

  • Докторр Стели Бернс, основатель и генеральный директор The Burns Archive выступил в качестве мед.советника по приданию большей аутентичности больничных сцен.
  • Прототипом персонажа Тэкери явился реально существовавший доктор Уильям Холстэд, живший в тот период времени, который так же испытывал зависимость от кокаина и морфина. В свое время он написал книгу «Гений на краю».
  • Первый сезон сериала «Больница Никербокер» был снят за 73 дня.
  • Сцена свадьбы на самом деле снималась ночью.
  • В 5 серии 2 сезона Робертсон с сыном обсуждает прибытие в Нью-Йорк лайнера «Аквитания». В действительности, он был построен лишь 13 лет спустя — в 1913.
  • В 1850 г. Квакерская организация Общества друзей в Пенсильвании основала Женский медицинский колледж. Он стал первым учебным заведением, где женщины могли получить медицинское образование. Уже в 1851 году колледж выпустил 5 женщин-врачей. По событиям сериала в 1900-1902 гг. в США женщин врачей вообще не было, а медсестра Люси Элкинс (Ив Хьюсон) только мечтала о такой уникальной возможности.

[свернуть]
Рецензия на сериал

Нервов не хватает. «Больница Никербокер», режиссер Стивен Содерберг

Телесериалы худшего толка в виде бесконечного рулона туалетной бумаги с рисуночком – от «Просто Марии» до «Санта-Барбары» – народонаселение планеты предпочитает смотреть в эпохи просперити, когда прогноз оптимистичен и на душе спокойно. А вот когда все плохо, когда системный кризис от Бомбея до Лондона, даже самые простые люди вдруг срочно хотят сложного искусства, хотят вникнуть в ту правду, которую на покое не любят, потому что она – вышестоящая. Вникнуть в вышестоящую чужую нервотрепку, видимо, значит снять с себя ответственность за бесцельно прожитые годы «Рабыни Изауры» и «Династии». Так все и чередуется: Моисей всех выведет, пока Акела не промахнется.

«Больница Никербокер» выводит сериальное производство на новый уровень качества, а точнее, в другую понятийную среду, назад к былым «многосерийным телевизионным художественным фильмам». Не слишком поднаторевший зритель сравнивает фильм с «Доктором Хаусом» и другими недавними качественными «медицинскими» сериалами – это ведь целая отрасль на мировом ТВ. Однако Стивен Содерберг такого не снимал, несмотря на многие сходства с форматом. Вроде бы в каждой из десяти серий первого сезона два-три законченных «вертикальных» сюжета: то предлежание плода, то нелегальный аборт, еще сифилис, брюшной тиф, раздробленные ноги, менингит, грыжа, трепанация черепа, кесарево сечение, гиперплазия селезенки, опухоль мозга. Вроде бы «горизонтальный» сюжет, как положено, включает в себя нескольких сотрудников больницы во главе с гениальным доктором Тэкери (Клайв Оуэн) и с их усугубленной личной жизнью. Вроде бы все понятно: нам в красках описывают зарождение современной медицины на американском примере начала ХХ века. Так же в пресловутой «Игре престолов» нам описывали зарождение государства в рамках средневекового фэнтези.

никербокер смотреть сериал онлайн

Но вообще-то совсем ничего не понятно. Потому что привычный формат Содербергом тщательно и целенаправленно разрушен. Он снял целый сезон как роман, причем стилизованный под романы давней поры критического реализма – в духе Драйзера и Харди. Зритель, насмотревшийся сериалов, видит только, как «все со всеми спят», ржет над кое-чьей наркотической зависимостью, привычно реагирует на «расизм», «коррупцию», «миграцию», потирает ручки над «кровавостью» и совершенно не замечает, что ему рассказывают вовсе не о зарождении медицины, а о всей современной жизни, только в декорациях столетней давности, так как «большое видится на расстоянье». Лишь постепенно он чувствует, что «ничего не изменилось», хотя это уловка фильма. Пусть мы не жили в 1900 году, но тогда еще не случилось ни двух мировых войн, ни распада империй, ни восстания масс, ни превращения сословного общества в общество потребления. Люди съезжались в Америку за «мечтой», граф Лев Толстой еще не умер, Дитрих Бонхёффер еще не родился, чтобы в концлагере написать «теорию мертвого бога». Сам Тэкери на похоронах д-ра Кристиансена в первой серии заявляет, что «не потерял надежду» и «наши возможности безграничны». То есть в 1900 году все было не совсем так, как в фильме, а он еще изо всех сил затирает свою уловку, досконально воспроизводя все материи той поры, от белых мужских ботинок и женских шляпок с перьями до быта, мебели, архитектуры, манер и ритуалов.

Даже цельность стилизации, как бы самодостаточная без сюжета, наводит на мысль о цельности как таковой. Но десятисерийный (на данный момент) сюжет тоже не оставляет надежды любителям сериальных форматов (особенно если учесть, что Содерберг сам не только все срежиссировал, но был оператором, монтажером, а также одним из исполнительных продюсеров – и останется таковым во втором сезоне). Первая же серия совмещает вещи несовместные – драму (гибель женщины и ее новорожденного младенца), сатиру (конкуренция конных карет «Скорой помощи» за выгодных больных), эксцентрику (хладнокровное самоубийство главврача после тринадцатой подряд неудачной операции), производственный конфликт (непрочищенный дренаж в брюшной полости), зародыш любовного треугольника (сестра Элкинс, Тэкери и доктор Чикеринг), и каждая нота в дальнейшем пройдет через все возможные регистры. Но это только кажется, что в начале дается краткая полная экспозиция полифонической пьесы. Нет, и в дальнейшем юмор, и черный юмор, и жестокость, и сентиментальность, и деловитость, и отчаяние будут все время чередоваться, быстро и скачкообразно. И ничто не будет главным – ни герой, ни хроника одной больницы, ни семейные саги, ни социальная проблематика. Проблема доктора Эдвардса и Корнелии гораздо более личная, нежели социальная (будучи эмансипированной дочерью обед­невшего хозяина больницы и невестой наследника богатого кредитора отца, она спит с чернокожим доктором и готова оставить ребенка, но какого цвета он родится? – все связано в «тугой узел»). В фильме запретов нет, ничто не разжевывается и не уходит на второй план в качестве фона. Не надо Содербергу никакого фона, он все десять серий поддерживает идею, что каждый миг – новая экспозиция, «мир впервые».

В таком случае не дело пересказывать сюжет, как это было бы уместно с каким-нибудь двадцатилетней давности сериалом «Доктор Куин, женщина-врач». Там вроде бы тоже первые шаги женщины на медицинском поприще, первые попытки лечить по-человечески, ломая обскурантизм. Но там была именно беззубая история, сводимая к феминизму, в сухом остатке – к дамскому роману. А «Ник» (The Knick в оригинале) наконец имеет настоящий романный сюжет кино (может быть, самый настоящий для Содерберга, в кино до сих пор нас хронически развлекавшего – за исключением «Че»). Он мог бы на ту пору быть и про первых авиаторов, первые автомобили и первых квантовых теоретиков, но разложен на внедрение рентгена и эпидуральной анестезии, обновление хирургического инструментария и дискуссии о группах крови – просто потому, что это максимально близко к телу, к самому человеческому существу и его выживанию. И практически каждый случай «тогдашней» медицины должен шокировать «сего­дняшнюю». Чего стоит реплика врача в психушке: «Если у нее помутнение рассудка, надо удалить все зубы. Если не поможет, подумаем о миндалинах и аденоидах, ну а дальше уж об удалении толстой кишки… Мои коллеги все еще живут в средневековье» (все зубы удалили жене доктора Гэллинджера, чья маленькая дочка умерла от менингита, а жена потом из лучших побуждений удушила приемную девочку, которую муж с помощью сестры Хэрриет взял из приюта).

Больница Никербокер смотреть онлайн

Но и это, и бывшая любовь Тэкери с проваленным носом, зараженная мужем сифилисом и после операции бродящая по городу с поднятой рукой, пришитой к лицу, пока кожа с руки к носу не прирастет, – это снова эксцентрика, черный юмор с серьезным выражением лица. И шокирует он только пташек «Рабыни Изауры», инфантильных и слабонервных, уверенных, что жизнь берется из телевизора, как новости – из светской хроники, а творог – из ватрушек. Что все щипцы и скальпели должны быть эмалированными, все операции – проводиться за закрытыми дверями, в крайнем случае за ширмой, что ребенка тебе покажут в компьютере на УЗИ, а потом уже сразу живым после кесарева с наркозом. И никакого дерьма, вытекающего из катетера в кишечнике твоего мужа, попавшего под трамвай, ты никогда не унюхаешь. Не говоря уж о виде крови. Хотя, если вдуматься, намного ли «современная» медицина, оснащенная ЭКГ, КТ, МРТ, лапароскопами и барокамерами, стала меньшей загадкой для самой себя? Любые приборы создаются людьми, исходящими из того, что они уже знают, и с целями, поставленными ими же. Но знают-то они по-прежнему не всё и на своих глянцевых приборах видят лишь то, что хотят увидеть. Это снова замкнутый круг: либо умрешь, либо выживешь. А если сегодняшних потребителей-чистоплюев с полным набором моющих средств и туалетных утят пустить в операционную, где, как Тэкери, снова делают усечение грыжи или трепанацию черепа, – найдется не так уж много отличий.

Поэтому большая часть «медицинских» диалогов: «Есть задумка: оставить череп открытым, любопытно». – «Я придерживаюсь остеопластики, противоположного метода, но с удовольствием посмотрю на вас» или «Главного хирурга нет, его предшественник застрелился, а со скальпелем остался только негр» – демонстрирует лишь остроумие как имманентное свойство медиков. Сегодня оно такое же, как вчера, потому что, когда ты занят реальным делом, без юмора не обойдешься. Причем во всей жизни не обойдешься, в каждой серии масса перлов: «Всегда думал, что главные языки для врачей – латынь и греческий, а оказалось, на практике идиш важнее», «Раньше ирландцы копали могилы, ныне одни поляки» (волна безработной польской эмиграции, на очереди – русская: одна из покойниц – вновь приплывшая русская девушка, попытавшаяся сама сделать себе аборт). И рядом – нехватка человеческих трупов для экспериментов, и работать приходится со свиньями. Рядом – китайский квартал, подпольная негритянская клиника, «белые» трущобы с нищими детьми, которые с полпинка окрысятся на негров и устроят погром. Рядом – настоящие крысиные бои. И все это чисто визуально помещено как бы в одну сферу. В банку с тараканами, где сегодня все ровно то же самое и напирает со страшной силой, чей темпоритм и сформулирован в монтаже (прокалываясь по сравнению с ритмом жизни 1900 года). И те, кто все же занят реальным делом, заняты им как раз в этих антисанитарных условиях. Им не спрятаться на приемах у нью-йоркского бомонда, он и сам недавно оттуда же. А санинспектор – ворюга.

Больница Никербокер смотреть сериал

Вроде фильм легче всего сравнить с «Бандами Нью-Йорка» Скорсезе, но тот занимался чистой высокопрофессиональной стилизацией. За стилизацией Содерберга стоит тот сегодняшний день, когда покойный Алексей Балабанов снимает фильм «Морфий» по сценарию к тому моменту уже покойного Сергея Бодрова-младшего, и разница между ними только в названии зелья – морфий или кокаин. Причем если Бодров и Балабанов сводили порок из «Записок юного врача» к ужасам войны и революции 17-го года, то Содербергу даже этого давно не требуется. Все плохо. Если ты пытаешься что-то делать – трахеотомию, как Леонид Бичевин, или резекцию грыжи, как Андре Холланд (доктор Эдвардс), – без того или иного порока никак не обойтись. Иначе просто не выдержать. И если черному молоденькому Эдвардсу достаточно связи с белой подругой детства, после которой он отказался делать ей аборт, что неподло лишь с точки зрения вечности, а в жизни является перекладыванием ответственности на сестру Хэрриет, то Тэкери, каждый день терпящему очередную смерть и все еще утешающему вдову доктора Кристиансена, все еще выставляющему вон афериста с «целительным бальзамом вашего имени», кокаин сам бог прописал. Мы слишком привыкли сейчас к стерильности, борьбе за трезвость и против курения, здоровому образу жизни и спорту – но только при условии, что тогда не придется ни за что отвечать: ни за свою жизнь, ни тем более за чужую. Но разве сработают стерильность и чистоплюйство, когда нужно хоть что-то на себя брать? Сил-то у всех, в общем, поровну, только некоторые их тратят.

И вот «Больница Никербокер» всем своим строем объясняет, что да, есть те, на ком держится мир, и это даже не только Клайв Оуэн. Это вообще все «порочные» деятели, просто тому не повезло ни с умом и талантом, ни с дефицитом кокаина и он должен брать на себя чуть больше, чем коллеги. Поэтому сестра Элкинс после его позорного воровского провала идет и ворует зелье в соседней немецкой клинике. Поэтому ничего, кроме презрения, не вызывает мафия во всех ее видах – от хитрого Бэрроу до прожженного Банки Коллиера. Ничего, кроме презрения, не вызывает бомонд и прочие нищеброды. Но, словно музыка, в конце седьмой серии благодаря больнице происходит спасение негров от бешеной толпы. Всех спасли. А ведь чтобы столько сил тратить, ими надо где-то запасаться.

В сериале все курят – папиросы или опиум, об алкоголе вообще вопрос не стоит, с наркотиками сложнее, но они тоже не являются чем-то страшным (юмор укола между ног публика оценила). Но Содерберг вовсе не пропагандист порока. Он просто против иллюзий, что можно быть живым и здоровым. Пока вы занимаетесь своим фитнесом, бизнесом и «семейными ценностями», в каждый данный момент уверенные в завтрашнем дне, те, кто ни в чем не уверен и занимается делом, тоже должны как-то выживать. И даже если благодаря этому «выживанию» у них случаются белочка, цирроз, рак легких, полный крах личной жизни и психушка, то не вам судить. Или тогда вы все берите хоть что-то на себя. Вперед и с песней.

Современность не коррелирует идеалы и дело, вообще не оставляет места святости. Подпольные аборты в сериале делает католическая монашка.

источник: kinoart.ru

[свернуть]

1 отзыв на Больница Никербокер / The Knick

  1. Женя

    Великий сериал великого режиссера, который выводит телевидение на новый уровень. Браво!

Добавить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

7 + два =